Внешняя разведка накануне войны

В.Н. Карпов

Трагическая дата 22-е июня 1941 года кровавыми буквами вписана в историю нашей страны. С тех пор прошло более полувека, но и теперь многие историки, писатели, дипломаты и просто рядовые граждане мысленно обращаются к тем дням, задаваясь вопросом: как могло случиться, что наша страна была застигнута врасплох? Ведь Вторая мировая война уже полыхала в Европе и Азии, гитлеровские полчища стояли у наших границ и войны следовало ожидать со дня на день. Чем занималась в то время внешняя разведка органов государственной безопасности? Неужели разведчики не докладывали Сталину о готовящемся нападении?

Ответ на эти и многие другие вопросы не так уж прост. Кое-кто из современных публицистов примитивно сводит дело к тому, что, дескать, Сталин слепо верил Гитлеру и не готовился к войне. Други, наоборот, утверждают, что Сталин готовил превентивный удар по Германии, но Гитлеру удалось опередить его. При этом они не стесняются того, что становятся адвокатами Гитлера и его политики геноцида в отношеии нашего народа и народов других стран, своей кровью заплативших высокую цену за победу над фашизмом.

Как же в действительности обстояло дело?

22-го июня 1940 года, спустя месяц после оккупации Франции и практически всей Западной Европы, Гитлер дал указание готовить план военного нападения на СССР. К концу года подготовка плана была завершена, и 18-го декабря 1940 года Гитлер подписал секретную директиву № 21, получившую название: план «Барбаросса». В ней, в частности, говорилось:

«Германские вооружённые силы должны быть готовы разбить Советскую Россию в ходе кратковременной кампании ещё до того, как будет закончена война против Англии. Приготовления к осуществлению плана следует начать уже сейчас и закончить к 15 мая 1941 г. Решающее значение должно быть придано тому, чтобы наши намерения напасть не были распознаны».

Директиву распечатали в девяти экземплярах, три из которых были переданы командованию родов войск; остальные шесть пролежали в личном сейфе Гитлера до самого окончания войны и фигурировали в Нюрнбергском трибунале в качестве официального документа.

Некоторые публицисты уверяют, что Сталину было доложено об этом документе. На самом же деле ни одной разведке мира, включая советскую и британскую, так и не удалось получить копии плана «Барбаросса».

Это, однако, не означает, что внешняя разведка НКВД ( в дальнейшем «внешняя разведка» — В.К.) ничего не сообщала Сталину о готовящемся нападении. Военными историками подсчитано, что с июля 1940-го года по июнь 1941 года внешняя разведка направила в «Инстанцию» (так было принято называть высшее советское руководство) более 120 детальных сообщений о военных приготовлениях Германии к агрессии против Советского Союза.

В 30-е годы внешней разведкой во многих европейских странах был создан агентурый аппарат, в том числе и в Германии. Через эту агентуру удалось получить доступ к секретным документам руководства нацистской партии, разведывательной и контрразведывательной служб, Министерства иностранныхх дел Третьего рейха, полиции, гестапо, а также отдельных иностранных посольств в Берлине. Много ценной информации по Германии разведка получала и в других странах, особенно в Англии: там знаменитая ныне «кембриджская пятёрка» — К.Филби, Д.Маклейн, Г.Бёрджес, А.Блант и Дж.Кернкросс — стала во время войны основным источником стратегических сведений по Германии.

Советская внешняя разведка получила подробную информацию о переговорах министра иностранных дел Великобритании Саймона (1935), лорда Галифакса (1937) и премьер-министра Чемберлена (1938) с германскими представителями. В ходе этих переговоров обсуждались вопросы территориального передела мира и была заложена основа политики «полной изоляции России в Европе». Англия согласилась с требованиями Гитлера частично снять с Германии ограничения, наложенные Версальским договором, продемонстрировала готовность Запада не препятствовать германской агрессии на Восток и фактически благословила нападение на нашу страну.

В начале 1937 года Сталину было доложено о состоявшемся в конце 1936 совещании высших руководителей Вермахта, где обсуждались планы войны против СССР. Однако это была лишь информация о подготовке к войне. Оставались неясными конкретные цели, сроки нападения, направление главного удара, степень готовности Германии к войне.

Сталинские репрессии, обрушившиеся на советское общество в 1937 — 38 годах, сильно отразились на деятельности разведслужбы НКВД. В годы «ежовщины» разведчиков отзывали из резидентур по ложным наветам, им предъявлялись надуманные обвинения в предательстве, многие разведчики были репрессированы. В реззультате в резидентурах внешней разведки оставалось по одному-два сотрудника и, как правило, молодых, не связанных с прежним руководством ИНО НКВД (разведки). Некоторые резидентуры вообще были ликвидированы. Всё это сильно ослабило деятельность внешней разведки, снизило количество добываемой информации в наиболее ответственные предвоенные годы.

В 1939 — 40 годах внешней разведке пришлось восстанавливать свои агентурные позиции в Европе, особенно в Германии. Однако важнейшие объекты — такие, как непосредственное окружение Гитлера, высшее руководство национал-социалистической партии, Вермахта, спецслужб — оставались без достаточного агентурного проникновения.

В 1939 году к руководству внешней разведкой пришёл 31-летний Павел Михайлович Фитин и возглавлял её на протяжении