Отечественная история в системе общественно-политических взглядов К.Н. Леонтьева

Хатунцев С. В.

К. Леонтьев, не будучи историком-профессионалом, имел собственную систему исторических взглядов, основанную на выработанной им социологической концепции «триединого развития» и тесно связанную со всем корпусом его общественно-политических представлений. Важной их частью было леонтьевское понимание российской истории.

Данная сторона воззрений этого мыслителя-традиционалиста привлекала внимание отечественных исследователей. Так, В.Е. Иллерицкий (1) отмечал характерное для К.Н. Леонтьева резкое противопоставление России и Западной Европы, апологетику русской государственности, доказательство исторической необходимости крепостного права и сохранения крестьянской общины. Взгляды К.Н. Леонтьева на отечественную историю рассматривались также Н.А. Рабкиной (2), однако работа этой исследовательницы, несмотря на ее название, посвящена не столько историческим воззрениям, сколько общественно-политическим взглядам К.Н. Леонтьева в целом. В диссертационном исследовании Н.В. Дамье анализировалось применение общих принципов его социально-политической доктрины к рассмотрению российской истории. Для Леонтьева, считает Н.В. Дамье, специфика отечественной истории заключалась в том, что создавалась она монархией и религией, выполнявшими божественный замысел, и в ней не было места действию слепых и случайных сил (3). Леонтьевских оценок российской истории касались в своих работах Г.Б. Кремнев, К.М. Долгов, Ю.В. Андронов, А.Г. Мячин, А.А. Ширинянц, С.М. Абдрасулов (4). Однако как таковые взгляды К.Н. Леонтьева на историю России изучены далеко не полностью. Это и побудило автора статьи обратиться к данной тематике. Предлагаемая работа является одной из первых попыток представить воззрения К.Н. Леонтьева на историю России в связном, концептуально-систематическом виде.

Свои взгляды на отечественную историю Леонтьев излагал в многочисленных статьях, большая часть которых опубликована. Они служили для иллюстрации и объяснения читателям широкого спектра его историософских и культурологических положений. В своих письмах, а также художественных произведениях к теме российской истории К.Н. Леонтьев обращался реже, и в контексте данного исследования они как источник имеют меньшую ценность.

Леонтьев писал о сравнительной бледности, невыразительности, небурности и нерельефности отечественной истории в сравнении с историями других народов — древних и современных (5). «У нас всё широко и рассыпчато, но всё бледно и не выработано,... кроме государственной силы», — говорил он устами одного из героев романа «В своём краю», выражавших авторскую позицию (6). Прежде всего Леонтьев сопоставлял историю России с историей Западной Европы. Именно там, по его мнению, «бури, взрывы были громче, величавее», однако «особенная, более мирная и глубокая подвижность всей почвы и всего строя у нас, в России, стоит западных громов и взрывов» (7).

У русских, на взгляд Леонтьева, слабее, чем у многих других народов, развиты начала муниципальное, наследственно-аристократическое и семейное, а сильны и могучи только три вещи: византийское православие, династическое, ничем не ограниченное самодержавие и сельская поземельная община (8). Эти три начала и являлись главными историческими основами русской жизни (9).

Православие и самодержавие (Царя и Церковь) в их системной совокупности и взаимосвязи Леонтьев именовал «византизмом». Этого рода «византизм», по справедливому замечанию Леонтьева, проник глубоко в недра общественного организма России(10). Он полагал, что даже после европеизации России Петром I основы и государственного, и домашнего её быта остались тесно связаны с ним (11). Византизм, согласно К. Леонтьеву, организовал русский народ и сплотил в единое тело «полудикую Русь», система византийских идей, сопрягаясь с её «патриархальными, простыми началами», с её первоначально грубым «славянским материалом», создала величие российской Державы (12). Именно византийские идеи и чувства дали русскому народу силу перенести татарское иго, бороться с Польшей, со Швецией, с Турцией и наполеоновской Францией (13).

Самодержавие, вполне объективносчитал Леонтьев, стало заметным фактором отечественной истории гораздо позже,чем православие: идея «царизма» укрепилась в России со времен Иоаннов. Русский царизм был утвержден гораздо крепче византийского кесаризма (14).

Общину, сельский мир Леонтьев не считал явлением специфически русским (15). В этом вопросе он следовал за общепринятыми идеями неславянофильских кругов российской (и не только российской) общественно-политической мысли, в частности, солидаризировался с мнением В. С. Соловьева, писавшего, что сельская община «соответствует одной из первобытных ступеней социально-экономического развития, через которую проходили самые различные народы» (16). Однако она, полагал Леонтьев, является важным и резким признаком, отличающим Россию от романо-германской Европы (17). Русская крестьянская община — структура почти коммунистическая и, в то же время, глубоко консервативная (18). Она представляет собой одно из главных условий и государственного единства России, и её национально-культурного обособления (19), в первую очередь — от стран Запада, чему Леонтьев придавал большое значение. Поземельная и обязательная форма общины тесно связана с самодержавной формой отечественной государственности (20). Таким образом, и общинное, невизантийское по происхождению начало русской исторической жизни, сопрягалось, в представлении Леонтьева, с «византиз