Как мы разбили Хазарский каганат

Тамара Натановна Эйдельман

Государство пухло, народ хирел.

В. О. Ключевский

За многие годы работы в школе я не раз обращала внимание на некоторые особенности употребления моими учениками двух вполне безобидных личных местоимений множественного числа, «мы» и «они». Не скрою, смысл, который они подчас придают этим словам, внушает мне серьезную тревогу. Предлагаю читателю вместе попробовать разобраться в том, кто же для наших детей — «мы» и кто — «они»?

Вот характерный пример, известный всем учителям. Рассказывая о любой войне, в которой принимала участие Россия, ребята почти всегда употребляют местоимение «мы»: мы разбили немцев под Сталинградом, мы победили Наполеона, мы разбили шведов под Полтавой… Это, во всяком случае, хоть как-то можно объяснить, а вот что означают слова «мы победили Шамиля», «мы присоединили Казань», «мы разбили татар на Куликовом поле»? И уж совсем поразительно: «мы разбили хазарский каганат», «мы торговали с варягами»… Замятин, да и только.

В воображении ребят по просторам России-матушки во все времена и эпохи маршируют эти загадочные «мы». В разные времена «мы» — то поляне, то подданные Московского княжества, то жители нынешней Центральной России — в отличие от жителей Поволжья… И вот что интересно — в учебниках, которые главным образом и формируют такое восприятие, так никогда не пишут. Там все изложено аккуратно: не «мы» воюем, а восточные славяне, или князь Святослав, или московское войско, или армия Петра Первого. Но почему-то мои ученики абсолютно уверены, что все эти сражающиеся люди, многие из которых при ближайшем знакомстве показались бы им не просто странными, но совершенно чужими, на самом деле все равно — мы.

Я сомневаюсь, правда, считают ли тверские школьники, что «мы» победили на Куликовом поле, кажется ли ребятам в Казани, что это «мы» присоединили Поволжье. И уж совсем странно предположить, что в дагестанских и чеченских школах звучат слова «мы победили Шамиля». Скорее всего, там выражаются подругому: «нас присоединили», «нас разбили». Но, по сути дела, меняется только знак: плюс на минус, а представление о том, что история — это вечная борьба между «нами» и кем-то еще, остается неизменным.

Конечно, было бы наивно считать, что восприятие истории как противостояния «нас» всему остальному миру формируется исключительно школьными учебниками. Образы «своих» и «чужих» окружают нас с самого детства, они носятся в воздухе, ими полны повседневные разговоры и программы новостей, ки нофильмы и книги. Справедливости ради отметим, что подобная ситуация характерна не только для нашей страны. Но отсюда не следует, что учебники и учителя должны закреплять такое восприятие мира.

Какую историю мы хотим преподавать?

В наших школах уже довольно давно введена так называемая концентрическая система преподавания истории. Это означает, что на девятом году обучения весь курс должен быть изучен, а в десятом и одиннадцатом классах к пройденным темам возвращаются уже на более высоком уровне, сосредотачиваясь в основном на принципиальных и наиболее сложных вопросах.

Внешне это выглядит красиво — так, кстати, изучают историю в школах большинства европейских стран. Есть, однако, несколько «но». На историю в классах первого цикла выделено по два часа в неделю, соответственно все прошлое человечества должно быть изучено не то что галопом, а со спринтерской скоростью. Англичане могут позволить себе заниматься по такой схеме — им и в голову не приходит, что школьная программа должна охватить всю историю. Они выбирают из предложенного списка несколько тем, интересных учителю и ученику, и потом неторопливо их изучают. В нашей же стране, как известно, очень стыдно чего-либо не знать. Сколько раз я слышала восклицания: «Боже мой, наши дети даже представления не имеют о...» Дальше могло последовать что угодно — когда была Куликовская битва, кто написал «Доктора Живаго», где находится Черногория... Это каждый раз означает, что сам-то говорящий прекрасно владеет всеми этими сведениями. А раз так, значит, и дети без них обойтись никак не могут. Если очередной вопрошатель слышал, когда была битва при Пуатье, значит, дети должны знать и об этом…

Вывод прост: хронологический курс мировой и отечественной истории «от Адама до Потсдама» (а теперь уже до Путина) никак не укладывается в отведенное для него мизерное количество часов и не совместим с вечным желанием учителей втиснуть в бедные детские головы как можно больше фактов. Много лет назад, когда я только начинала работать в школе, над нашими головами реял лозунг «Научить учиться». На моей памяти к этому призывали всегда. Но ведь этот прекрасный призыв вовсе не означает, что нужно непременно рассказать детям буквально обо всем на свете. Смысл его в том, чтобы привить им определенные навыки и умения, с помощью которых они сами смогут ориентироваться в мире знаний. А между тем мы только тем и занимаемся, что с пятого по девятый класс потчуем детей фактами, событиями, цифрами, датами… Предполагается, что после этого они обретут способность к обобщениям, смогут осознать проблемы мировых цивилизаций, на самом же деле в большинстве школ последние два года употребляются на более подробное повторение того материала, который школьники уже успели благополучно забыть.

И вот здесь-то выясняются интересные вещи. Межрегиональная общественная организация «Объединение преподавателей истории» (МОООПИ) несколько раз по просьбе Европейского объединения ассоциаци