Тишайший. Строптивый патриарх

Кандидат исторических наук И. Андреев.

Недавно в серии "Жизнь замечательных людей" вышла книга кандидата исторических наук И. Л. Андреева "Алексей Михайлович", посвященная жизни и деяниям второго русского царя из рода Романовых. Книга признана одной из лучших в ряду последних, опубликованных в "ЖЗЛ". Середина XVII века. Отошли в прошлое недавние годы Смуты. Второй Романов, получивший в истории прозвище "Тишайший", твердо и долго сидит на престоле - с 1645 по 1676 год. Однако время его правления никак не назовешь тихим. Оно вобрало в себя многие события, подчас весьма бурные: мятежи и войны с Польшей и со Швецией, вхождение Украины в состав России и присоединение Сибири, восстание Стеньки Разина и церковный раскол, к которому привели реформы патриарха Никона. "Примечательно, что именно при царе Алексее Михайловиче, - пишет в предисловии к книге ее автор, - человеке по-своему совестливом и снисходительном, произошло новое возвышение самодержавной власти. Парадоксы исторического пути: еще большей несвободой пытались догнать ушедшие вперед страны. Эту модель развития и оттачивал Тишайший. Он же завещал ее своим наследникам. Но еще больший парадокс заключается в том, что эта модель оказалась работоспособной и казалась даже единственно верной для тех, кто мыслил исключительно государственными, державными понятиями - империя, военная мощь, неограниченное самодержавие... При всей косности и отсталости Московское государство эпохи Алексея Михайловича уже обращено к Европе. Страна вслушивается, всматривается в Запад и в странном противоречии с традицией неприятия готовится принять и перенять многое. Она и перенимает. В результате во всех областях жизни происходит резкое раздвоение. Вырабатывается новый стиль существования - стиль кануна реформ". Статья о противостоянии царя Алексея Михайловича и патриарха Никона написана автором для журнала по материалам его книги. "Отец мой имел дело с одним бородачом, а я с тысячами", - говаривал Петр I, имея в виду свою борьбу с противниками его реформ и противоборство отца с патриархом Никоном. Петр не совсем точен: одних раскольников при Тишайшем насчитывались тысячи. Но даже если согласиться с Петром, то надо добавить: да, Алексей Михайлович имел дело с одним "бородачом", но зато каким!

Энергии у этого патриарха хватало, казалось, на все. Он проводит церковную реформу, столь же решительную, сколь и неловкую. Он вмешивается в государственные дела и в отсутствие царя самовластно распоряжается в Боярской думе. Он подавляет всякое инакомыслие, каждое встречное слово. Не особенно теоретизируя, Никон реализует свой жизненный образец: возвышает "священство", в "священстве" - патриаршество, в патриаршестве - себя. Очень скоро против властолюбивого патриарха возникает пестрая и "разночиновная" оппозиция. Будущие раскольники, например, видели в Никоне главного виновника утраты право славной церковью древнего благочестия. А для рядового духовника всякая перемена - это всегда ново, неудобно и тревожно.

Ссора

Сложно складывались у Никона отношения с боярством. Получив от царя Алексея Михайловича титул "великого государя", Никон воспринял его как возможность соправительства, аристократия же усмотрела в нем нарушение всех традиций. Соправительство еще терпели в условиях чрезвычайных, послесмутных - тогда первым соправителем, "великим государем" стал патриарх Филарет. Его властный норов приходилось сносить не только боярам, но и родному сыну, царю Михаилу Федоровичу - первому Романову на троне. Когда Филарет умер, соправительство тут же упразднили, патриархов перестали величать титулом "великий государь", да и подбирали их таким образом, чтобы были "ко царю не дерзновенны".

Никон сумел вернуть все ко временам патриарха Филарета. В 1652 году, давая согласие в стенах Успенского собора занять освободившийся патриарший престол, он потребовал от царя и бояр полного послушания и невмешательства в церковные дела. Алексей Михайлович дал на то свое согласие. Время, однако, показало: стороны по-разному понимали границы этого послушания. Царь полагал, что предоставляет патриарху свободу в делах веры. А Никон имел в виду право поучать и наставлять самого Тишайшего, то есть соучаствовать в делах государственных. Недаром о Никоне и его властолюбии сложили присказку: "Он любит сидеть высоко, ездить далеко".

Но одно дело - недовольство и недовольные, другое - действительная оппозиция и борьба. Как бы ни были крикливы будущие раскольники, не они стали главной опасностью для Никона. Аристократия, боярство - вот кто принялся валить его.

Сила Никона заключалась в царской приязни. Психологически это объяснимо. Человек сомнений и рефлексий, Алексей Михайлович испытывал постоянную потребность в поддержке. Никон уловил это стремление царя к устойчивости, уловив же, сумел убедить, что он и только он - единственный "собинный друг", то есть "особый", который разделит с ним все тяготы и обережет от неудач. Долгое время Никон был для Алексея Михайловича именно таким человеком - опорой в царствовании и жизни.

Да и не так слеп и благодушен был Тишайший, как иногда его представляют: многое в делах патриарха было его делами. Царь сам горячо стоял за церковное "устроение" и "оцерковление" жизни. Ратуя за торжество православия и православной церкви,