Св. Великий князь Владимир – отец русской культуры

А. Карташев

Мы только еще начинаем пристально вглядываться в учительный образ отца нашей нации по плоти и по духу – в образ св. кн. Владимира, только начинаем разгадывать и постигать его святые заветы. Всем известные черты его жизненного подвига вырисовываются пред нами все с большей грандиозностью и значительностью. Нужно еще много изучать умом и сердцем "Великого кагана" нашего, равноапостольного Владимира, и не в брошюры, а в томы должно вылиться это изучение. Здесь и сейчас коснемся намеком только некоторых черт его земного служения, являющихся для нас его заветами.

Завет первый – идти по путям восточного Православия, не смущаясь их подчас каменистостью и тернистостью, не слушал сирен, завлекающих в противоположную сторону.

Завет второй – не останавливаться на внешнем украшении книги евангельской золотом и драгоценными камнями, а самым делом пытаться осуществлять любовь Христову в жизни общественной и даже государственной, создать святую Русь, христианский народ, христианскую государственность.

I

Св. кн. Владимир был восточный скандинав по крови и языку, но из тех родов "варяжских", которые совершенно ославянились, покорились загадочному гению славянского языка, как покорились его стихии и тюрки-болгары. В борьбе за власть он надолго убегал в Скандинавию к своим родственникам и набирал там дружины варягов, с которыми и возвращался на Русь. Здесь, в Киеве у него уже годами живал его сородич Олав Триггвесон, будущий св. Олав, король и креститель Норвегии. В совместных беседах два языческих конунга переживали свой интимный религиозный кризис, и оба повели свои народы по христианскому пути: Олав по западному, Владимир – по восточному. Церковь тогда еще не была расколота. Вопроса о ереси римской еще не существовало. Семья Владимира роднилась через браки со всеми западными династиями латинского обряда. Владимир принимал у себя западных миссионеров и папские посольства как единоверцев. И тем не менее, он сознательно предпочел греческий обряд и греческую культуру.

То был период "ромеизации" и христианизации северных "варваров" Европы. В Европе от IV-V и до XI века, чтобы перестать быть варварами, любому народу надо было прежде всего креститься, войти во вселенскую Церковь. Короли за королями, страны за странами, после упорно-наивной борьбы против креста, склоняли свои буйные военные головы пред служителями Церкви и смиренно погружались в купель крещения. Иначе нельзя было "выйти в люди и вывести в люди" свои народы. Христианство стало единственной дверью в культуре, белой костью аристократизма, выводившей из черного тела язычества.

Этой судьбе мужественно и мудро покорился в конце Х века и киевский кн. Владимир, сначала, со свойственным его широкому темпераменту пылким, неистовым увлечением, давший последний отчаянный бой христианству за свою варварскую старину и этот бой проигравший. Несомненен интимный духовный перелом во Владимире, превративший его из Савла в Павла. Преп. Нестор рассказывает нам о некоем благодатном видении, потрясении, откровении, какого удостоился кн. Владимир. Оно было подобно тому, какое было св. Евстафию Плакиде. Грешный и буйный язычник Владимир был натурой богоизбранной. Его обращение ко Христу было подлинное, интимное, глубокое. Преображение его характера и разрыв с грехом были изумительны. Но наряду с этим его личным обращением у кн. Владимира на видном месте стояли и мотивы государя, вождя своего народа.

Не подлежит сомнению его пылкое стремление – властным самодержавным толчком ввести свою Русь в семью культурных наций. Обращение к Владимиру за военной помощью со стороны византийских царей Василия и Романа (987 г.) было только ускоряющим поводом к личному крещению киевского князя. Ибо свою военную помощь царям против их противника Варды Фоки кн. Владимир обусловил выдачей за него замуж сестры царей, принкиписсы Анны, а это требовало крещения Владимира. В его голове с этим почетным браком соединялся грандиозный план пересадки всех полезных, красивых и возвышающих плодов высшей цареградской культуры на почву молодой, отныне породнившейся с Царьградом, Руси. Военная помощь Владимира блестяще удалась. Русский отряд разбил в апреле 989 г. Варду Фоку под Хрисополем (Скутари). Трон царей был спасен. Но царевна Анна не хотела идти замуж за варвара. Владимир прибег к силе оружия. Он осадил в 989 г. греческую окраинную колонию в нашем Крыме – Херсонес (Корсунь) – и в 990 г. взял его. Во время осады папские послы приходили к Владимиру. Просто крещение народа кн. Владимир легко получил бы от латинян. Но не того он хотел. Он стучался сознательно именно в греческие двери и даже разбивал их.

Вершиной тогдашней культуры был не Запад, а Восток: Константинополь, священная держава "ромеев". Молодые западноевропейские нации были и скромно сознавали себя еще варварами, ревностно подражавшими подлинной, наследственной аристократке в культуре – ромейской державе. Кн. Владимир не только по географической фатальности, но и сознательно избирал для "ромеизации", окультуривания Руси образец первого ранга: культуру греческую, а не латинскую. Сам полуваряг и конунг, он смотрел на своих соплеменников, европейских конунгов, как на собратьев по варварству и правильно хотел быть не наравне, а выше их. Как победитель он требовал от греков, на правах военной контрибуции, с рукой царевны пересадки на Днепр с Босфора наибольшего количества блеска византийского дво