К проблеме расселения летописной мери

А. К. Матвеев

Проблема этнической принадлежности летописной мери, несмотря на многолетние исследования, еще далека от решения. Мало кто сомневается в финских истоках мерянского этноса. Но была ли меря волжско-финским народом, находилась ли в близком родстве с прибалтийскими финнами или являлась каким-то особым промежуточным финским этносом - на эти вопросы пока нет ответа.

Благодаря археологическим раскопкам мы достаточно хорошо представляем образ жизни и хозяйствования мери, а также этапы развития мерянского этноса и его обрусения 1 . Большинство археологов считает мерю сильно расчлененным в этническом и диалектном отношениях волжско-финским народом. От лингвистов, изучающих сохраненные русским языком реликты мерянской речи, зависит окончательное решение вопроса.

В мерянской проблеме два основных направления поиска: определение места мери и мерянского языка среди финских народов и языков и установление территории ее расселения.

Решение первой задачи зависит прежде всего от количества и качества лингвистических источников, а также от адекватности принципов и методов исследования. Начиная с XIX в. в качестве основного источника информации о мерянском языке использовалась субстратная топонимия, распространенная на территории древних мерянских земель. Однако даже самые осведомленные и методически подготовленные исследователи имели в своем распоряжении относительно небольшой и не всегда качественный материал. Отсюда неаргументированные выводы и противоречивые суждения. Недавнюю попытку привлечь в качестве источника изучения мерянского языка другой вид реликтов - заимствования в русских говорах 2 - трудно признать удачной из-за некритического отношения к материалу, произвольного отбора фактов и прямолинейности исследовательских приемов. Перспективнее все-таки изучение географических названий: они несравненно многочисленнее, системнее, точно привязаны географически и легче распознаются как мерянские. Методика изучения субстратных топонимов также достаточно хорошо разработана. Поэтому можно надеяться, что по завершении сбора топонимического материала проблема лингвоэтнической идентификации мерянского языка будет решена. При этом и достоверно установленные мерянизмы русских говоров найдут свое место в процессе реконструкции языка.

Но есть и вторая задача - установление границ расселения мери. Постановке этой задачи и поиску путей ее решения и посвящена статья. Вообще говоря, территория, освоенная летописной мерей, давно определена. Иногда ее называют "историческими мерянскими землями" (ИМЗ), включая в них современные Владимирскую, Ивановскую, Ярославскую области, восточную часть Московской и западную часть Костромской. Считается, что "костромская" меря вторична по отношению к "центральной" 3 . Хотя для этого предположения есть основания, вряд ли следует совсем обособлять костромскую мерю, поэтому занятая ею территория обычно включается в ИМЗ, образуя их северо-восточную периферию.

Этот уже утвердившийся взгляд на расселение мери основывается на исторических сведениях, извлеченных из русских летописей, археологических материалах, а также на распространении этнотопонимов, содержащих этноним меря. Дальнейшего обсуждения требуют, однако, северные пределы расселения мери, которые "по определению" условно проводятся по северным границам Ярославской и Костромской областей. Прежде всего следует вспомнить о "мерянской гипотезе" финского ученого Я. Калимы, справедливо указавшего на совпадение или близкое сходство некоторых гидронимов ИМЗ, мерянских по его мнению, с географическими названиями Русского Севера (РС) 4 . Эти соответствия рассматривались им как результат переноса мерянской топонимии русскими в ходе освоения РС. Верные по сути наблюдения были абсолютизированы. Именно поэтому специалисты отвергли гипотезу Калимы, хотя отдельные случаи переноса названий русскими или переселявшимися вместе с ними мерянами могли иметь место.

Так, возможность переноса названий ИМЗ на РС подтверждается островом мерянской топонимии с ярко дифференцирующим гидроформантом - енгарь (ср. марийск. эн-ер "речка") в среднем течении реки Устья на юге Архангельской области (карта 1). Географические названия среднеустьянского микрорегиона уже были подробно охарактеризованы 5 , поэтому ограничимся здесь указанием на довольно позднее происхождение местной мерянской топонимии, связанной скорее всего с переселением какой-то части мерян в процессе русского "ростово-суздальского" освоения важского края ("низовской" колонизации) 6 . Важно подчеркнуть также, что на Устье меряне, говорившие, по нашему мнению, на одном из древних волжско-финских языков, близком к марийскому, могли подселиться к родственному "севернофинскому" населению 7 .

Карта 1. Мерянские индикаторы в топонимии южной части РС

Существование этого островного топонимического микрорегиона само по себе еще не является основанием для переноса границ мерянского расселения к северу, однако наблюдения Калимы, среднеустьянский микрорегион и так называемые "ростовщины" РС 8 свидетельствуют о возможности миграции мерянского этноса в северном направлении. На это же, по существу, указывает предположение о вторичности костромской мери. Поэтому и целесообразен поиск мерянских следов на территориях, непосредственно примыкающих с севера к ИМЗ, т. е. современных Вологодской и юге Архангельской областе