"Национальные вопросы" в политической публицистике И.С. Аксакова

"Национальные вопросы" в политической публицистике И.С. Аксакова

Ширинянц А. А., Фурсова Е. Б.

Традиционная идеологическая формула русского консерватизма «православие, самодержавие, народность» в творчестве И.С. Аксакова дополнялась двумя элементами — во-первых, идеей всеславянства и славянской взаимности, во-вторых, принципом национально-политического единства и целостности России. Как верно отметил в свое время П.Б. Струве, И.С. Аксаков «смыкал и сомкнул славянофильские учения с конкретными вопросами и запросами общественной и государственной жизни России» (1). «Восточный вопрос» и русский панславизм, «польский вопрос» и критика национального сепаратизма, «прибалтийский вопрос» (2) и проблемы национальной политики на окраинах государства, «еврейский вопрос» в свете духовного противостояния православной церкви чуждым русскому народу веяниям — все эти темы, волновавшие современников, нашли отражение в политической публицистике И.С. Аксакова, в которой он проявлял завидную последовательность, не боялся прослыть реакционером и не скрывал своих убеждений, даже если они шли вразрез с основными тенденциями эпохи.

Под восточным или славянским вопросом, который в пореформенное время активно обсуждался в российском обществе, обычно понималось все многообразие проблем, связанных с культурным и этническим, а в ряде случаев и с политическим, единством славян — т.е. с панславизмом (3). И.С.Аксаков полагал, что «Россия призвана явить новый культурный исторический тип, который примирит в себе и Восток и Запад на основе православно-славянской» (4). Именно Россия, утверждал он, должна овладеть инициативой разрешения Восточного вопроса, стать во главе движения, развернувшегося на Балканах, оказывать деятельную поддержку Сербии. Все происходящие события и положение каждого отдельного народа И.С. Аксаков предлагал рассматривать через призму единого Славянского вопроса: «в политической сфере нет частных противоречащих друг другу славянских вопросов, австрийского, турецкого или еще какого-либо другого: есть один Славянский вопрос, и он должен собою наполнить всю будущую историю Австрии, европейской Турции и России. Существование так называемых земель Чешской Короны, судьба Галиции и Венгрии, положение так называемого Триединого Королевства, Сербии, Боснии и Черногории, наконец, возрождение Болгарского народа, — все это неразрывные части одного и того же общеславянского вопроса» (5).

В 1865 г. в газете «День» была опубликована статья И.С. Аксакова «Почему Австрия не может сделаться Славянскою державой», в которой содержался анализ австрославизма, и шире — сущности панславизма. И.С. Аксаков пришел к выводу, что панславизм принадлежит пока более области теории, чем практики, а в применении к Австрии, идея всеславянства как политического объединения славян во главе с немецким императором, вообще является фальшивой в самом своем основании. Доказывая этот тезис, И.С. Аксаков апеллирует к утверждению немецкой философии о том, что отвлеченные понятия становятся действительной силой истории тогда, когда обособляются и конкретизируются в каком-либо реальном явлении. С этой точки зрения, национальная идея приобретает значение двигателя истории, когда воплощается в живой организм с резко выраженной индивидуальностью. Он утверждает, что «славян вообще» не существует — существуют только отдельные славянские племена с их различными историческими судьбами, с племенными особенностями и племенным эгоизмом. Следовательно, для воплощения идеи всеславянства, необходимо найти нечто общее в этих различных племенах, то, что дает этот «славянский тип», несмотря на все из различия, и то высшее начало, которое было бы настолько сильно, чтобы обуздать племенной эгоизм. Перебирая общие признаки, И.С. Аксаков выделяет среди них признаки физиологического свойства (кровное родство, единство «расы», сходство обычаев и наречий) и духовного свойства (душевные и нравственные качества племени и его религиозные и нравственные идеалы). Отдавая дань связи единородности, все же ее он не считает достаточной силой, способной подчинить себе элемент духовный и создать славянское целое. По его мнению, без единоверия единоплеменность бессильна, только вера как начало не только личное, но и общественное, и бытовое может явиться у славян таким объединяющим началом. Она же служит и разъединению славян по различию вероисповеданий. В этой связи И.С. Аксаков выражал надежду на то, что православные славянские народы когда-либо обретут какую-нибудь форму единства, поскольку у них есть главное объединяющее начало. Для католических же славянских племен единоверие не может иметь значения объединяющего элемента, поскольку это объединяющее начало противоречит их национальному интересу. Панславизм в таком случае, не являясь действенной исторической и политической силой, важен как идея, пробуждающая национальное самосознание и стимулирующая поиск объединяющего начала (6).

Что касается России, И.С. Аксаков считал, что духовное развитие России и истинная национальная политика немыслимы без осознания ее славянского призвания, а русские политические интересы не могут быть поняты вне связи с интересами России как славянской державы. Вместе с тем, он заявлял: «Нет у России ни стремлений к захватам, ни замыслов на политическое преобладание: она желает только свободы духа и жизни Славянским племенам, остающимся верными Славянскому братству» (7). Задачей России И.С. Аксаков считал поддержку процесса развития национального с