Русский консерватизм: историографический аспект проблемы

Репников А. В.

В современной России, когда некоторые из постулатов консервативной идеологии находят отклик не только в политической теории и практике, но и в общественном сознании, большое значение приобретает формирование адекватных представлений об историческом облике дореволюционного консерватизма. К сожалению, в настоящее время каждая политическая сила вкладывает в это понятие то содержание, которое ей выгодно в него вкладывать в данный момент, стремясь привлечь к себе в союзники наиболее известных мыслителей прошлого.

В полной мере эта ситуация нашла свое отражение в историографии. Помимо появления научных исследований, в последние годы стали публиковаться работы, в которых содержится большое количество случайно или намеренно искажений фактов, грубых ошибок и т.п. Все это способствует формированию новых мифологем, которые зачастую принимаются на веру далекими от науки читателями. Большие тиражи изданий содержащих эту "новую мифологию", их доступность (купить подобные книги в столичных и в региональных магазинах, проще, чем монографии и сборники документов) в итоге формируют сознание так называемого "массового читателя", в том числе, оказывая негативное влияние и на студенческую аудиторию.

До сих пор в кругах либеральных публицистов пользуется популярностью работа американского историка Уолтера Лакёра, которая 10тысячным тиражом была выпущена в 1994 году московским издательством "Текст" (1). Для Лакёра характерен акцент исключительно на негативных аспектах деятельности правых партий. Книга содержит большое количество ошибок. Более того, при сравнении этого издания с тем, которое вышло на русском языке в Вашингтоне в 1994 году (2) выясняются удивительные вещи. Прежде всего, обращу внимание на то, что в оригинале книга Лакёра называется "Black Hundred. The Rise of the Extreme Right in Russia" и ни о каком "русском фашизме" в названии речи нет. Допустим, что подобное словосочетание могло использоваться, как рекламных ход с целью привлечения покупателей. Далее — в московском издании указано, что перевод с английского осуществлен Вадимом Меникером и "любезно предоставлен издательством "Проблемы Восточной Европы" (Вашингтон, округ Колумбия, США)". В вашингтонском издании в качестве переводчика книги тоже указан В. Меникер. Логично предположить, что текст вашингтонского и московского издания абсолютно идентичен, однако при внимательном сравнении книг понимаешь, что это не так. Приведу несколько наиболее характерных примеров. В московском издании указано: "После 1917 года книга Н. Данилевского "Россия и Европа" была запрещена, в последние годы неоднократно переиздавалась в Москве" (3). Во-первых, "Россия и Европа" в СССР никогда не была запрещена, и в 1970-е — начале 1980-х годов советские исследователи активно публиковали статьи, в которых критически рассматривали взгляды Данилевского и цитировали его работы. Во-вторых, на родине Данилевского "Россия и Европа" переиздавалась после революции только один раз в 1991 году с сокращениями. Следующее переиздание относилось к 1995 году, и вышло уже после книги Лакёра, то есть говорить о "неоднократных" переизданиях нельзя. В вашингтонском издании читаем: "Труд "Россия и Европа" был переведен на ряд западных языков, и в годы гласности он был переиздан (в слегка сокращенном виде) (4). Это соответствует правде.

Отмечу, что в указателе имен к вашингтонскому изданию Данилевский ошибочно назван Даниловским (5), а в московском издании эта опечатка исправлена. Правый деятель Ф. В. Винберг именуется Финбергом (6), историк Русского Зарубежья М. В. Зызыкин — Зазыкиным (7), а современный публицист А. Н. Стрижев — Стришевым (8).

М. О. Меньшикова и Л. А. Тихомирова, автор относит к "литераторам-монархистам", начавшим "свою политическую карьеру с террористами-народовольцами", что в полной мере верно только в отношении Тихомирова (9). Вопреки мнению Лакёра, Г. В. Шварц-Бостунич никогда не являлся "доверенным лицом Гитлера" (10). Сомнительно, что Гитлер вообще знал о его существовании. С уверенностью можно говорить только о том, что Шварц-Бостунич был известен Гиммлеру.

Говоря о популярности Иоанна Кронштадтского, Лакёр упоминает, что "он был более широко известен, чем сам патриарх, несмотря на свое низкое положение в церковной иерархии…" (11), в то время как в России начала ХХ века патриарха не было. Правда в Вашингтонском издании написано, что Иоанн Кронштадтский "был более широко известен, чем высокая церковная иерархия, несмотря на свое низкое положение в ней" (12). Остается только гадать, каким образом фразы про несуществующего в начале ХХ века патриарха (так же как и указание на неоднократные переиздания "России и Европы" Данилевского) попали в русское издание книги Лакёра. По поводу другой работы этого историка "Россия и Германия. Наставники Гитлера" И. П. Савицкий (сын известного лидера евразийства) пишет следующее: "Насколько этот труд "солиден" можно судить по тому, что на одной странице (с. 150 русского издания) мы находим множество ошибок: в 1922 г. Кирилл объявил себя не императором, а местоблюстителем престола, не все его соперники были дискредитированы в ходе революции, напротив, в этом упрекали именно в. кн. Кирилла, он же настаивал на своих правах по правилам наследования престола. В. кн.