Галицко-Волынская Русь в XII - начале XIII в.

Королев А. С.

Основным источником по истории Галицко-Волынской земли XII — первой половины XIII вв. является южнорусский летописный свод конца XIII в., дошедший до нас в нескольких списках и получивший название “Ипатьевской летописи” по принадлежности старшего списка (конец 10-х — начало 20-х годов XV века) Костромскому Ипатьевскому монастырю. Свод является компиляцией двух памятников: “Киевского свода” 1198 года (от “Повести временных лет”, которой открывается текст “Ипатьевской летописи”, и до конца XII века) и галицко-волынского исторического повествования (“Галицко-Волынской летописи”), начинающегося с посмертной похвалы галицкому князю Роману Мстиславичу, погибшему в 1205 году, и доходящего до конца XIII века (последние известия помещены под 1292 годом).

В свою очередь “Киевский свод” 1198 года, созданный в Михайловском Выдубицком монастыре, и имевший целью прославить деятельность великого князя киевского Рюрика Ростиславича, достаточно сложен по своему составу. Кроме предшествующей киевской летописи, основного источника, автор “Киевского свода” использовал какую-то семейную хронику князей Ростиславичей (братьев Рюрика), черниговскую летопись князя Игоря Святославича, героя “Слова о полку Игореве”, переяславский летописец князя Владимира Глебовича (умер в 1187 году). Имеются в “Киевском своде” и вставки из галицко-волынского летописания.

Последняя часть “Ипатьевской летописи” — “Галицко-Волынская летопись” — представляла собой историческое повествование без обычной для других политических центров Руси летописной сети годов. Вероятно, летоисец-сводчик конца XIII века расставил даты в свободный исторический рассказ, но сделал это неверно, причем ошибки достигают иногда 4 лет. Следует учитывать и то, что хотя галицко-волынское историческое повествование по истории XIII века и представляет собой связный рассказ, оно также основано на нескольких источниках. Исследователи текста “Галицко-Волынской летописи”, учитывая ее специфику, предположительно выделяют в ее составе летописи и летописные своды, повести и сказания. На заключительную часть “Галицко-Волынской летописи” оказали влияние пинские летописные записи последних десятилетий XIII века.

При составлении свода конца XIII века автор-летописец привлек еще один летописный источник (предположительно ростово-суздальского происхождения), содержавший в себе известия по истории Северо-Восточной Руси, материалы из которого пополнили главным образом “Киевский свод”, хотя ряд известий встречается и в части, повествующей о XIII веке.

Информацию по истории Галицко-Волынской земли можно почерпнуть и из других русских летописей (Лаврентьевской, Воскресенской, Никоновской и др.). Однако их создателей интересовала, прежде всего, история северо-восточных, а не южнорусских земель. Их сведения в основном относятся к XII в. В сравнении с “Ипатьевской летописью”, в изучении истории Галицко-Волынской земли они, бесспорно, играют вспомогательную роль. Оригинальные известия содержатся в “Истории Российской” В.Н. Татищева, имевшем, как известно, в своем распоряжении не дошедшие до нас летописи. Яркие, в форме обращения, характеристики князей Галицкой и Волынской земель Ярослава Осмомысла и Романа Мстиславича содержатся в знаменитом “Слове о полку Игореве”.

Интересные сведения о Галицко-Волынской земле имеются и в иностранных источниках (особенно в польских и венгерских). В качестве примера можно привести информацию о все том же, поразившем современников, галицком князе Романе Мстиславиче в польских латиноязычных источниках XII — XIII вв.: “Хронике” магистра Винцентия Кадлубка (ок. 1160 г.–1223 г.) и “Рочнике Краковского капитула”. Но особенно богато иностранными источниками время правления в Галицко-Волынской земле знаменитого сына князя Романа Мстиславича — Даниила, что объясняется усиленным сближением Даниила Романовича с Западом. Достаточно полный перечень западных источников по истории русских земель XII — XIII вв. приводится в монографии В.Т. Пашуто “Внешняя политика Древней Руси” (М.,1968).

***

Период конца XII — первой половины XIII в истории Галицко-Волынской Руси неизменно привлекает внимание историков и вызывает между ними споры. Действительно, по подсчетам А.А. Горского, с 1199 по 1240 гг. Галичем владели: Изяславичи около 12,5 лет, Ольговичи — 10, Ростиславичи — 9. Ни одна ветвь Ярославичей не могла окончательно утвердиться в городе, а все эти многочисленные боярские фамилии — Арбузовичи, Молибоговичи, Домажеричи, Кормиличичи и т.д. — приглашали и изгоняли князей, разбирали себе земли в управление, раздавали своим сторонникам владения и доходные промыслы, унижали князей, могли на пиру выплеснуть князю в лицо вино, явиться на встречу с ним в одной рубахе, разлучали детей с родителями, ссорили родственников, вели сложные международные интриги, наконец, вешали князей и даже пытались вовсе обойтись без них. Бояре имели замки, свой административный аппарат, располагали военными силами, были очень богаты. Поляки называли их на восточный манер сатрапами, венгры — баронами. В.О. Ключевский был, видимо, прав, когда писал, что галицкое боярство стремилось поставить местного князя в такое положение, “чтобы он только княжил, а не правил, отдав действительное управление страной в руки бояр”.

Разумеется, Галич, в этом отношении, не представлял из себя чего-то необычного. В большинстве русских княжеств домонгольской Руси городские общины стремились подчинить себе или ограничить княжескую вла