Обучение детей духовенства в горно-заводских школах Урала в 20-е гг. XVIII в.: политика властей

Обучение детей духовенства в горно-заводских школах Урала в 20-е гг. XVIII в.: политика властей

А. М. Сафронова

В первой четверти XVIII в. верховная власть России, задумав подчинить церковь государству, взяла под свой контроль школьное обучение детей духовенства. Указом Петра I (1708) предписывалось всем поповым и дьяконским детям «учиться в школах греческой и латинских», не желающих обучаться в них – устранять от посвящения и определения в гражданскую службу. Единственным выходом для них объявлялась воинская повинность [см.: ПСЗ, т. 4, № 2186]. Сам факт провозглашения крутых мер наказания, хотя и остававшихся на бумаге, свидетельствовал, что власти взяли курс на подготовку образованного священства.

В 1710 г. категория лиц, подлежащих определению в греко-латинские школы, была расширена за счет детей пономарей, дьячков, сторожей и просвирников, что объяснялось, видимо, недостаточным притоком детей собственно священнических. Именным указом 1718 г. предписывалось: «Поповских детей, также и из церковников и из других чинов, кто пожелает, учить в школах заранее, чтоб были в попы годные…», и власти решили перейти от мер устрашения к мерам поощряющим: «Ежели поп умрет, то на их места посвящать, которые по учению тому достойны будут». [Там же, № 2308; т. 5, № 3175].

В Регламенте Духовной коллегии, изданном 25 января 1721 г., получили дальнейшее развитие идеи о необходимости обучения детей духовенства. Обосновывалась польза такого обучения, без которого, по выражению автора Феофана Прокоповича, «…нельзя быть доброму церкве поведению», отсутствие его ведет «к смеха достойным суевериям», «раздорам и пребезумным ересям». Учение «доброе и основательное» провозглашалось «аки корень и семя и основание». Епископы обязывались открывать при своих домах школы для обучения «детей священнических или и прочих, в надежду священства определенных» [Там же, т. 6, № 3718].

В ноябре 1721 г. резолюцией Петра I на докладные пункты Синода отменялось действие предшествующих указов об определении поповых и причетнических детей в цифирные школы, а согласно указу от 4 апреля 1722 г. «О записке в ревизию людей духовного звания» обучению в архиерейских школах подлежали лишь дети «действительно служащих церковников», остальные же, чьи отцы оставили церковный притч, должны были записываться в подушный оклад и нести государственное тягло. Указом Синода от 31 мая 1722 г. вводились новые нормы, дополняющие положения Духовного регламента. Определялась программа обучения в архиерейских школах чтению, письму, грамматике, арифметике и «нужнейшей части геометрии» [Там же, т. 6, № 3854, 3932, 4021]. Таким образом, на законодательном уровне были заложены основы сословной школы для детей духовенства России.

Хотя дети духовенства с 1722 г. освобождались от обучения в светских школах, на местах имели место отступления. Так, на Урале в начале 20-х и в середине 30-х гг. XVIII в. дети духовенства не только активно привлекались в горно-заводские школы, они даже обязывались учиться в них. В литературе лишь констатируются эти факты [см., например: Чупин, 1882, 47–98; Нечаев, 1944], поэтому на основе архивных документов попытаемся раскрыть попытку горно-заводских властей по привлечению церковно-служительских детей в школы своего ведомства и использованию их в дальнейшем в интересах своего ведомства. Это был уникальный случай в истории России, он представляет особый интерес и в контексте изучения политики В. Н. Татищева в отношении духовенства. Ограничимся периодом 20-х гг. XVIII в.

Инициатива привлечения детей духовенства в школы горного ведомства принадлежала Берг-коллегии. В сентябре 1720 г. начальник Уральских заводов Татищев в первом же доношении, отправленном в центр по прибытии на Урал, жаловался на недостаток мастеров и просил разрешить ему взять до 30 дворянских детей в Сибирской губернии, не высланных в школы в Петербург, а если их будет недостаточно, то и подьяческих, для обучения горным делам. Дети дворян находились в распоряжении губернских властей, поэтому на привлечение их в школы требовалась санкция центрального органа управления заводами. Берг-коллегия указом от 29 ноября 1720 г., подписанным президентом Я. Брюсом и четырьмя членами, повелела: «…к рудным делам ис тамошних подьяческих детей и из церковников, из молодых людей, грамоте умеющих, велеть брать и цыфири и геометрии и протчих горных дел обучать, а о дворянских детях…в Военную коллегию писать» [РГАДА, ф. 271, оп. 1, д. 611, л. 184]. Не смея распорядиться судьбой дворянства, Берг-коллегия по собственному почину включила в число обучаемых детей церковничьих, видимо, на том основании, что среди них были грамотные. Законодательных актов, запрещающих обучать детей этого сословия в светских школах, еще не было.

Этот указ Берг-коллегии, пришедший на Урал в мае 1721 г., и послужил основой набора детей церковнослужителей в первые арифметические школы. Татищев решил открыть их в Кунгуре и на Уктусском заводе. В ответ на второе доношение Татищева от 27 мая 1721 г. о готовящемся наборе церковничьих и подьяческих детей для обучения арифметике и геометрии, Берг-коллегия указом от 20 июня приказала принимать таких детей не только из слобод, прилегающих к заводам, «но и ис протчих городов и сел, ежели которыя прибудут и волею запишутца» [Там же, д. 621, л. 126]. Так, по инициативе Берг-коллегии был расширен охват территории, с которой разрешалось принимать в школы детей духовного сословия.

Получив первый