Переяславские соглашения 1654 г.: договор равных или переход в подданство?

Соколов Л.

Со времени возникновения украинского сепаратистского движения его сторонники и их покровители, говоря о Переяславской Раде 1654 года, давали этому историческому событию, фактически положившему начало воссоединению Малой Руси с Великой Русью, крайне отрицательные оценки. К примеру, в первоначальном тексте стихотворения "Ще не вмерла Украiна", опубликованном в 1863 г., были такие строки, впоследствии устраненные: "Ой Богдане, Богдане, Славний наш Гетьмане! На-що вiддав Украiну Москалям поганим?!" В австрийской Галиции власти рекомендовали галицким украинофилам решительно отказаться от причисления Б. Хмельницкого к украинским героям, каковыми следовало считать только такие личности как Мазепа, Выговский и им подобные, действовавшие враждебно против России. В духе этих рекомендаций оценивают Переяславскую Раду, 350-летие которой исполняется в январе 2004 г., и нынешние "национально-свидомые" украинские деятели, изо всех сил старающиеся вбить в головы жителей Украины идеологические стереотипы, скроенные по австро-польским шаблонам XIX — начала XX века.

Что касается оценок любого исторического события, то они всегда будут различаться в зависимости от того, с каких позиций рассматривается данное событие. Понятно, что с точки зрения украинских сепаратистов, вся деятельность которых изначально была направлена на разрушение русского единства, Переяславская Рада 1654 г. не может быть оценена положительно, и требовать от них таких оценок было бы совершенно бессмысленно. Но вот согласиться с тем, что отдельные украинские авторы, стараясь навязать публике свои взгляды на содержание Переяславских соглашений 1654 г., допускают искажение исторических фактов, никак нельзя.

В современных украинских публикациях, посвященных Переяславским соглашениям 1654 г., можно прочитать о том, что в 1654 г. Украина выступала как самостоятельное государство, что между Украиной и Москвой был заключен только лишь временный военный союз, что Украина и Москва заключили договор как равноправные стороны, а затем Москва коварно нарушила этот договор и захватила Украину, лишив ее независимости.

Следует заметить, что подобные версии выдуманы не нынешними авторами, а получили хождение с подачи отдельных украинских историков еще в начале прошлого века. Так, например, историк В. Липинский в своей работе "Україна на переломі", вышедшей первым изданием в 1920 г., писал, что "его [Хмельницкого] соглашение с Москвой в 1654 г. было таким же самым случайным союзом, направленным против Польши, какими были все его предыдущие такие же самые союзы с Крымом, а прежде всего с Турцией".

Охарактеризовав Переяславские соглашения как случайный военный союз, В. Липинский все же отмечает, что этот союз предполагал протекторат московского царя над Украиной: "В борьбе с Польшей Царь занял место Султана, и только. Став протектором Украины, он должен был ей дать военную помощь против Польши и за эту помощь должен был получать от Украины определенную ежегодную денежную дань такую самую, какую получал за свой протекторат Султан в Семиградье, в Молдавии, в Валахии. И соглашение с Царем делается по тем готовым образцам, по каким и делались до того времени соглашения Украины в деле протектората с Султаном".

Другой украинский историк, Р. Лащенко, в своей трактовке Переяславских соглашений шел еще дальше и вообще отвергал мысль о том, что эти соглашения, которые он называет "договором", предусматривали протекторат московского царя над Украиной, и утверждал, что в данном случае имел место договор равных сторон. Комментируя на страницах своей книги "Переяславський договір 1654 р. між Україною і царем Московським", изданной в Праге в 1923 г., вышеприведенные высказывания В. Липинского, Р. Лащенко указывал:

"Каким же способом связать такое поведение гетмана, который считал сам себя "царю равным" с идеей протектората? Ведь идея протектората, как и идея вассальной зависимости является отрицанием идеи равенства, потому что между тем, кому протежируют, и тем, кто протежирует, равенства во взаимоотношениях быть не может, как не может его быть между подопечным и опекуном".

"Признавая, что на основании Переяславского договора был заключен не только военный союз между Украиной и Москвой, — писал далее Р. Лащенко, — но и союз обеспеченный "протекторатом" царя Московского — мы тем самым должны признать, что гетман Богдан Хмельницкий сам, совершенно сознательно, ставил самого себя относительно царя в положение зависимое от последнего, ограничивая суверенность Украинского казацкого государства".

Такое истолкование сути Переяславских соглашений неприемлемо для Р. Лащенко, и он утверждает, что: "При тех же связях, которые намечались пактами Переяславского договора — гетман Хмельницкий только признавал" моральный авторитет" царя Московского, своего политического и военного союзника, пусть даже признавал и его "моральное верховенство", но вместе с тем решительно отрицал какое-нибудь право царя на вмешательство во внутренние дела Украины, оставляя всю полноту власти на управление казацким государством исключительно за собой и своим правительством, а также сохраняя за собой и право сношений с другими государствами".

Итак, здесь мы находим и "суверенное казацкое государство", и упоминание о том, что Хмельницкий, будучи "равным царю&quo