Социоестественныи ландшафтогенез и антропогенное опустынивание терских песков

Л.Х. Биткаева

Наиболее яркая грань громадного творческого наследия Федора Николаевича Милькова - его учение об антропогенных ландшафтах. Практика ландшафтных исследований все более и более убеждает нас в безусловной правоте его взглядов на роль социума в ландшаф-тогенезе. Прекрасным примером тому может служить Терский песчаный массив. Массив Терских песков, расположенный в предгорной части Восточного Предкавказья, на границе степной и полупустынной зон на стыке различных этносов и культур, генетически связанный как с Кавказом так и с Каспийским морем, являет собой пример регионального ландшафтного экотона. В течение всей его эволюции сложно взаимодействовали как природные, так и антропогенные факторы. Поэтому с полным правом мы можем говорить о социоестествен-ном ландшафтогенезе Терских песков.

Его начало приходится на позднехвалын-ское время, когда после плиоцен-четвертичных древнекаспийских трансгрессий и аккумуляции морских и аллювиально-дельтовых отложений, песчаный массив вступил в длительную эпоху субаэрального развития.

Глубокий след в формировании природы Терских песков оставила эпоха постхвалынской Мангышлакской регрессии Каспия. В результате падения уровня моря до отметок -50 - 70 (-100) м обширные пространства обсохшего древнеморского и аллювиально-дель-тового Терско-Кумского междуречья подверглись интенсивной эоловой переработке в обстановке песчаной пустыни (афитогенная дефляция). Сформировался ярко выраженный грядовый, грядово-бугристый рельеф. В дальнейшем по мере зарастания, а также неоднократных, но более слабых эоловых преобразований

в западной и центральной части Терского песчаного массива он приобрел облик холмистой или бугристо-грядовой равнины. На востоке же сохранил грядовый характер, но был осложнен дефляционными котловинами и очагами барханных песков.

Следующий этап ландшафтогенеза связан с эпохой климатического оптимума среднего голоцена. Он знаменовался увеличением атмосферного увлажнения, водности рек Терека, Куры, Кумы, усилением горно-долинного оледенения смежных гор Кавказа и подъемом уровня грунтовых вод в Терских песках, сопряженным с трансгрессией Каспия. Все это привело к полному зарастанию песков, региональному остепнению и даже появлению лесостепных ландшафтов. Суця по данным палинологических исследований, в полугидро-морфных условиях песчаных межгрядий существовали широколиственные леса и субори.

Первобытные племена появившиеся в степях Предкавказья к концу палеолита, из-за малочисленности населения и присваивающего типа хозяйства не могли играть значительной роли в ландшафтогенезе вплоть до неолита. Ландшафтообразующее значение антропогенный фактор начинает приобретать со времени зарождения земледелия и скотоводства. Многочисленные неолитические стоянки VI-V тыс. до н. э. в районе Терских песков свидетельствуют о том, что местное население разводило крупный рогатый скот, свиней, овец, выращивало ячмень, пшеницу и другие сельскохозяйственные культуры на значительных площадях. Эпоха климатического оптимума способствовала расцвету экономики местных племен, широкому вовлечению пастбищных и земельных угодий в сельскохозяйственный оборот.

Усиливающееся антропогенное давление и резкая аридизация природных условий начала бореального периода голоцена (IV -III тыс. до н.э.) не могли не привести к экологическому кризису и новой фазе опустынивания. Племена эпохи ранней бронзы были вынуждены практиковать кочевой тип скотоводства для сохранения поголовья скота. Сократившийся потенциал пастбищных угодий не выдерживал прежних нагрузок. Былые степные, лугово-степные и лесостепные ландшафты эпохи климатического оптимума оказались замещенными пустынными и полупустынными. На фоне грядового и бугристо-грядового древнеэолового рельефа начал формироваться антропогенный барханно-бугристый рельеф. Непрерывное противоборство процессов антропогенного опустынивания и естественного остепнения осложнялось наложением климатических и других природных флуктуации, а также исторических и социально-экономических перемен, приводивших к усилению или ослаблению хозяйственных нагрузок.

В последние столетия антропогенное разрушение Терского песчаного массива стало подавляющим даже в условиях периодического естественного ослабления аридности (например, во времена "малой ледниковой эпохи" XIII-XVIII вв.). В настоящее время Терские пески представлены в основном пустынно-степными угодьями, находящимися на различных стадиях дигрессии - демутации.

При рассмотрении вопроса антропогенного опустынивания Терского песчаного массива особый интерес представляют последние два столетия, так как эти эпохи наиболее полно и достоверно охарактеризованы имеющимися материалами.

Начало XIX в. отличается сравнительно благоприятными гидротермическими условиями, нежели вторая половина века и начало XX в. Уровень стояния грунтовых вод довольно высок и понижается лишь к западным окраинам песчаного массива. Широкое развитие получает земледелие. Здесь выращивают зерновые (рожь, пшеница, ячмень, гречиха) и технические (лен, конопля) культуры. Особый размах получает бахчеводство и виноградарство. Бахча высаживалась у подножия обнаженных песчаных холмов и гряд. Тем самым , решались две задачи - естественное водоснабжение посадки за счет выклинивания конденсационной влаги и закрепление песков. Животноводство (крупный рогатый скот, овцеводство, коневодство, свиноводство) занимало по значимости второе место. Со второй половины XIX в. установи