Страницы творчества а. к. Денисова-Уральского

Л. А. Будрина

Творчество Алексея Козьмича Денисова-Уральского прошло длинный путь эволюции от работ, созданных в рамках уральской ремесленной традиции обработки цветного камня, до произведений, конкурировавших по качеству исполнения и художественному замыслу с лучшими изделиями ведущих ювелирных и камнерезных фирм России рубежа XIX–XX вв. В данной статье рассматриваются две страницы творческой биографии камнереза – изготовление «рельефных» икон, лежавшее в самом начале пути Денисова-камнереза, и последнее из известных нам произведений художника – «Аллегорическая серия воюющих держав».

«Рельефные» иконы

По свидетельству крупнейшего российского историка камня академика А. Е. Ферсмана, в 1870–1900 гг. в Екатеринбурге процветало своеобразное искусство – изготовление картин и икон из минералов. Такие картины – от маленьких, в размер открытки, до крупных пейзажей, – украшенные сталактитами из селенита, красными кристаллами крокоита и изумрудом, находили широкий сбыт, несмотря на то, что расценивались довольно дорого: крупная картина стоила сотни рублей [см.: Ферсман, 1961, 176].

В статистическом отчете «Гранильный промысел на Урале», подготовленном П. Н. Зверевым в 1887 г., среди десяти главных отраслей гранильного промысла в Екатеринбурге это производство выделяется отдельным направлением. При этом следует обратить внимание на тот факт, что в списке, составленном Зверевым, из 63 мастеров-камнерезов только четверо («Денисов Алексей Кузьмин, Старцев Владимир Алексеев, Канаев Александр Федоров, Павлов Иван Андронов» [Зверев, 1887, табл. ХХ]) занимались изготовлением рельефных картин и горок. На Сибирско-Уральской научно-промышленной выставке 1887 г. в разделе «Гранильный промысел» среди 55 экспонентов только трое (Алексей Козьмич Денисов, Владимир Александрович Старцев и Евграф Иванович Безпалов из с. Уктус) представили горки, а насыпные картины и иконы были экспонированы только А. К. Денисовым [см.: Каталог, 1887, 55–61]. Кроме этого, «рельефное изображение Среднего Урала» выставил в разделе «Минералогия» Александр Васильевич Калугин [см.: Там же, 8]. Из 41 экспонента 10-го художественно-промышленного отдела Всероссийской промышленной и художественной выставки 1896 г. в Н. Новгороде только два участника класса 318 «Резьба из камней» представили произведения такого рода. «Изделия, исполненные рельефно из уральских камней» экспонировал Иван Иванович Безсонов, и «рельефное изображение Урала» можно было увидеть в витрине Александра Васильевича Калугина, оба участника – из Екатеринбурга [см.: Подробный указатель, 1896, 8, 10]. В более позднем издании отчета о состоянии уральского гранильного промысла (1909) П. Н. Зверев приводит следующую статистику: производством горок, картин и других рельефных работ, а также составлением минералогических коллекций занимается 8 мастерских, что составляет 3,6 % от общего их числа в екатеринбургском уезде (226) [см.: Зверев, 1909, 16].

На редкость и определенную элитарность производства «рельефных» работ указывает в своем очерке «Самоцветы» Д. Н. Мамин-Сибиряк: «Как на побочные промыслы можно указать на производство рельефных картин и горок из камней…Здесь есть своя аристократия, где требуются, кроме знания и подготовки, еще вкус, изящество и своего рода творчество» [Мамин-Сибиряк, 1947, 316].

Благодаря отчетам, подготовленным П. Н. Зверевым, нам известны не только имена мастеров, но и технология изготовления такого рода произведений: «Работа картины состоит в том, что мастер сначала рисует фон, и если картина должна изображать пейзаж, то рисует деревья, намазывает на них клей, обсыпая по нем толченым камнем, налепляет из камней скалы, берега, из моха – кусты, подкрашивая, где нужно, отделывает воду и проч.; ценность изделия зависит исключительно от вкуса мастера и умения его рисовать. Для икон заказывают у местных живописцев готовые рисунки, которые мастер и отделывает камнями и красками» [см. об этом: Выставка, 1916, 47]. В «Очерках по истории камня» А. Ферсмана можно найти следующее уточнение: «Материалом для производства горок и картин служили самые различные минералы и породы камня. Для украшения картин, оправленных в деревянные рамы, употребляли также мох, корни деревьев и сухие растения» [Ферсман, 1961, II, 176].

До сих пор не высказывалось предположений об истоках подобной манеры исполнения, основанной на сочетании живописных и природных элементов. В связи с этим представляется интересным высказать следующее наблюдение.

В прикладном искусстве Франции есть близкий аналог такого декора: в XVII в. для оформления роскошных шкафов-кабинетов французские мебельщики использовали сочетание живописных пейзажных фрагментов и декоративных скал, выполненных из кусочков различных камней и слоновой кости, окрашенной в цвета красного и розового мрамора. В качестве примера можно привести два кабинета: один из них находится в собрании Лувра, второй – так называемый кабинет Одиссея из коллекции замка Фонтенбло. И в том и в другом кабинете оформление «сцены» (в каждом из них есть «святая святых», своеобразная секретная полость, оформленная в виде миниатюрной театральной сцены) построено на использовании perspective recherche – сочетании живописных пейзажных фрагментов и декоративных скал, выполненных в виде «миниатюрных рокаилей» [см.: Alcouffe, 21].

Таким образом, можно утверждать, что использование приема дополнения живописного пейзажа «настоящими» скалами встречается в истории мирового искусс