Вехи музыкальной истории. Запад и Россия

Медушевский В. В.

В истории гуманистической культуры, которая утверждается с позднего Возрождения, есть нечто обескураживающее: славное начало обернулось бесславным концом, за очарованием пришло разочарование. За прогрессом воспоследовал системный кризис человечества, в сердцевине которого находится кризис духовно-нравственных оснований жизни. Как такое возможно? Бывают ли от осинки апельсинки? Откуда пошла гуманистическая культура? Родилась ли она из истины или из лжи? Для Православия сущность гуманистической культуры и ее конец никогда не составляли тайны.

Для понимания всякой частности истории, всякого ее этапа нужно представление об истории как целом. "Нужна философия истории", — сказали бы светские люди. Но философия сама не уверена в истинности своих оснований. У нас же есть большее и несравненно лучшее, чем светская философия истории, — есть христианское Божественное откровение о ней, т.е. то, что думает о ней Сам Бог.

На богооткровенных основаниях христианской философии истории (которой мир не знает, а между тем объяснительная сила ее непредставимо велика!) и следует остановиться прежде конкретного разговора о ней.

1. Основные понятия истории

Есть ли у нее смысл? Говорят: "история учит", "уроки истории". Чему учит, в чем уроки? Учительный смысл ее — в познании человеком и человечеством истины своей немощи без Бога (это условие преображения, обожения, усыновления, спасения). "Бог гордым противится, а смиренным дает благодать" (Иак. 4: 6; 1 Пет. 5:5). Ради научения народов Бог последовательно рушит все вавилонские башни истории, а при покаянии возводит народы к истине и красоте. "И знай в сердце твоем, что Господь, Бог твой, учит тебя, как человек учит сына своего" (Втор. 8:5). "Господь Бог ничего не делает, не открыв Своей тайны рабам Своим, пророкам" (Ам. 3:7). История России ярчайшим образом характеризует эту тайну Божьего научения доныне.

Божие произволение об истории — не помимо человеческой воли. Оно включает ее в себя, но и производит предварительный суд над ней в воспитательных целях. Свобода — богоподобное свойство сотворенного по образу Божию человека —определяется как способность быть причиной себя через отношение к источнику бытия, Богу. Отношением любви (смирения, послушания, доверия, требующих подвига), либо злобы (гордыни, преслушания, недоверия…) человек вводит себя в определенные онтологические состояния: близостью Богу благодатно воскрыляется к неземному, раскрывается как "сокровенный сердца человек в нетленной красоте кроткого и молчаливого духа" (1 Пет. 3:4); удаляясь — исполняется гноем.

Какова же результирующая форма, архитектоника истории, ее направленность? Бесконечно возвышаясь над примитивно-человеческим представлением о линейной однонаправленности истории, Слово Божие открывает нам фундаментальную ее неоднородность. Чрез каждую точку физического времени истории, чрез дни и столетия, пробиваются два невидимых потока, две незримых истории — пшеницы и плевел (Мф.13:25-30, 36-43); история домостроительства Божией благодати (Еф.3:2; Еф. 3:9, Кол. 1:25) — и история апостасии, отступления от Бога, тайны беззакония (2 Фес.2:3,7). Последняя имеет свою мнимую кульминацию — торжественный приход и мировое воцарение беззаконника; за ней последует истинная вершина истории — второе пришествие Господа во славе. Оба сокровенных потока, восходящий и нисходящий, встретятся на страшном Суде, чтобы далее разойтись навечно.

Стержнем истории, таким образом, оказывается отношение к Богооткровенной Традиции. Этимологически и исторически это слово означает Предание в церковном смысле слова. Передается в нем Жизнь, о которой сказано Господом: "Аз есмь путь и истина и жизнь". Начало Предания — в Таинственной жизни Троицы. "Все предано Мне Отцем Моим…" (Мф. 11:27). "Как послал Меня живый Отец, и Я живу Отцем, так и ядущий Меня жить будет Мною" (Ин. 6:57). Священное Предание есть передача людям полноты Божественной жизни, передача бессмертия в таинствах Церкви (= Тела Христова — Кол. 1:24), причастие тварного естества человека нетварному естеству Божескому (ср.: 2 Пет.1:4). Отсюда неумирающая новизна преображенной жизни и небывалого бытия: "кто во Христе, тот новая тварь; древнее прошло, теперь все новое" (2 Кор. 5:17). Традиция неосуществима без преображения человека. Преображенный же, он возносится в таинственную жизнь Троической любви, становясь сыном Божиим по благодати. Передача великого дара веры требует подвига и от передающего. "Я родил вас во Христе Иисусе благовествованием" (1 Кор. 4:15) — такой сильный глагол выбирает апостол. И о Церкви сказано: "И явилось на небе великое знамение: жена, облеченная в солнце; под ногами ее луна, и на главе ее венец из двенадцати звезд. Она имела во чреве, и кричала от болей и мук рождения" (Откр. 12:1-2).

Традиции божественной жизни противостоит антитрадиция смерти. Ее начальник — дьявол ("И сказал змей жене: подлинно ли сказал Бог…?" — Быт. 3:1). Древняя апостасия (массовое впадение в язычество) была предательством откровений рая. Новая — отвержением домостроительства Божьей благодати, тайны Боговоплощения, возможности спасения в вечной жизни с Богом. Рубежные даты в истории западной апостасии связаны с отпадением от первоначального вселенского православия католичества, затем протестантизма.

История неоднородна и в п