Памятники купольного убранства сербских церквей XIII –XIV вв.

Васильева А. В.

Христос восседает на радуге в середине округлой светоносной мандорлы, которую возносит на небо четверица Ангелов. В барабане купола на восточной стороне стоит Богородица с распростертыми в молитве руками между Архангелами Михаилом и Гавриилом. Рядом представлены двенадцать апостолов в разнообразных движениях, с волнением созерцающие отшествие Учителя. На синем фоне за фигурами апостолов сохранились следы восьми гранатовых деревьев, символов Христа и Богородицы1.

Печская композиция была идейно объединена с алтарным Деисусом темой Второго Пришествия Христова, особенно важной для храма погребального назначения. Связь с евхаристической тематикой здесь выражалась через сцену "Сошествия Святого Духа на апостолов", расположенную в северной части подкупольного пространства. Не только Сам Вседержитель, но и Святой Дух, продолживший дело Христово на земле через верных ему апостолов, понимается как истинная причина обожения человека.

Следует отметить и особую живость персонажей печской композиции "Вознесения", исполненных непосредственного чувства и раскрепощенных в своих движениях, что контрастирует с суровыми образами нижних зон.

В церкви Богородицы Левишки в Призрене (ок. 1310-1313 гг.), одном из самых ранних храмов времени короля Милутина, "Вознесение Христово" переведено на свод и боковые стены алтаря, а в куполе находится погрудное изображение Пантократора в особого рода мандорле. Полуфигура Христа помещена в медальон, который, в свою очередь, вписан в два ромба, вытянутых по углам. Образованную таким образом восьмиконечную звезду поддерживают восемь Ангелов в круговом ходу.

Сцена Небесной Литургии в церкви Богородицы Левишки еще отсутствует, так что все внимание отдано здесь образу Христа-Вседержителя, понимаемому как Ипостасная Премудрость, Которая "на своей трапезе предлагает свою Жертву – свой хлеб и свое вино, источник вечной и царственной жизни <…>"2. Показательно в этом отношении, что каждого, входящего в храм, встречало изображение персонификации Истины Нового Завета, держащей на древке медальон с восемью световыми лучами, в котором был изображен Христос Эммануил. Подобным образом проводилась мысль о вхождении людей из мрака и суеты мира к свету и царству вечной истины, пребывающей в храме, и в этом смысле образ Пантократора в куполе, держащего Евангелие, воспринимался как лик Того, Кто просветляет, Кто ведет следующих за Ним по пути света, и был связан, таким образом, с чином Литургии оглашенных3.

Необычной формы мандорла Господа, напоминающая Вифлеемскую звезду – радостную весть о нисхождении к людям Божественной Премудрости, представляла собой престол Вседержителя и вызывала мысль о тех силах, посредством которых Он, как Царь мира, все содержит в своей власти. В церкви Богородицы Левишки изображен только один чин Сил Небесных – Ангелы, что соответствовало представлениям христианской космологии того времени, утверждавшей, что "ангелы суть двигатели звезд"4.

Тема эманации Премудрости присутствовала и в ниже расположенных росписях – все тех же изображениях Ангелов, слетающих с небес к пророкам и приносящих им исписанные свитки с текстами, предсказывающими пришествие Христово, а также в образах крылатых персонификаций Божественной Премудрости, подлетающих к Евангелистам и вдохновляющих писцов вручаемыми свитками. Все эти особенности относились к новым деталям, которые принес с собой XIV век.

Вдохновленные эллинистической традицией, талантливые призренские мастера особое внимание уделяли человеческой фигуре. Пророки и Евангелисты, закутанные в античные одежды - хитоны и гиматии, стоят, опираясь на одну ногу или сидят, выставив одну ногу, как древнегреческие философы или писцы.

Свежий колорит, утонченная, изысканная моделировка ликов и тел, искусное приспособление иконографических моделей к неудобным поверхностям стен призренского собора – все эти черты, которые уже рассматривались в разговоре об алтарных фресках, в полной мере приложимы и к купольной росписи, исполненной талантливым придворным мастером Астрапой.

Четыре дополнительных символических образа Христовых, представленных в угловых куполах, еще яснее раскрывали роль Пантократора как вселенского Священника (Великий Архиерей), а также как Истинного Бога, воспеваемого в Символе веры ("воплотившагося от Духа Свята и Марии Девы и вочеловечшася" (Эммануил), "Распятого же за ны при Понтийстем Пилате и страдавша и погребена" (Христос-Средовек) и "восшедшаго на небеса и седяща одесную Отца. И паки грядущаго со славою судити живым и мертвым, Егоже Царствию не будет конца" (Ветхий Деньми))5. Изображение Христа одновременно в различных обличиях в качестве символа вечности, что было характерно для комниновского времени (церковь в Нерези (1164 г.), вновь становится популярным приемом в начале XIV в. в некоторых задужбинах короля Милутина.

В следующих по времени создания трех важнейших церквах эпохи короля Милутина – церкви Иоакима и Анны в Студенице, церкви вмч. Георгия в Старо-Нагоричине и церкви Успения Богородицы монастыря Грачаница появляется изображение Небесной литургии. В течении первой половины XIV в. эта композиция не сильно менялась, хотя в каждом храме имела свои интересные особенности.

Небольшая Кралева церковь в Студенице (1314 г.) по своему архитектурному решению представляет собой куб, символизирующий собой четыре стороны света, который