«Бардо Тодоль» как памятник буддийской литературы

«Бардо Тодоль» как памятник буддийской литературы

Н.И.Никулин

[...] В западной культуре крайние границы триумфа над вселенной находятся во внешнем пространстве. Наши астронавты являются самыми великими героями и героинями. Тогда как тибетцы более озабочены стремлением одержать победу духовного характера во внутреннем мире, границы которого являются сферами смерти, промежуточного состояния, экстаза созерцания» [Тhurman 1994, с. 10]. Здесь имеются в виду определенная религиозная практика и одна из священных книг Тибета «Бардо Тодоль» («Освобождение через постижение в бардо»). Бардо — это временное состояние, согласно буддийскому учению о непрерывной цепи перерождений, промежуток между смертью и новым рождением, который длится сорок девять дней. В данном случае следует отметить символический характер названного числа. Символика в тибетской литературе приобретает особое значение и смысл. «Тщательно и детально разработанная символика буддизма ваджраяны, ее психологизм и особое понимание категорий пространства и времени составляет характерные черты тибетского буддизма, без знаний этой символики невозможно достаточно адекватное понимание памятников буддийской литературы Тибета» [Дылыкова 1990, с. 23].

[...] В религиозных, идеологических и поэтических системах древности и Средневековья была весьма развита числовая символика. В частности, приведем для сравнения число девять (как неполное множество) и кратные ему числа в культуре китайцев, корейцев, вьетнамцев и др. Число семь считалось священным у арийских племен. Библейское сказание о цикле сотворения мира и человека («И благословил Бог седьмой день и освятил его...» — Бытие, гл. 2:3) дает основание то же самое предположить о представлениях древних евреев.

Обратившись к тексту «Книги мертвых», мы легко обнаружим, что ее структура основывается на символическом числе «сорок девять», то есть семижды семь или священное число семь в квадрате: состояние бардо длится именно сорок девять дней. Согласно представлениям, принятым как в северном буддизме, так и в индуизме, вселенная рассматривается в качестве иллюзорного проявления энергии — майи: было семь миров и семь ступеней майи. В каждом из миров насчитывалось по семь кругов восхождения к высшему, то есть всего — сорок девять, через которые проходит сознание на пути к новому рождению. Сорок девять дней бардо также символизируют сорок девять способностей чуда семи гласных, которые соответствуют семи огням и сорока девяти малым огням [The Tibetan Book 1960,с.7].

За «Бардо Тодоль» в западной традиции с легкой руки первого ее европейского публикатора В.Й.Эванса-Вэнца закрепилось и вошло в массовое сознание, несомненно, по аналогии с древнеегипетской «Книгой мертвых»4, это броское название «Тибетская книга мертвых» или просто «Книга мертвых», которое, конечно же, способствовало ее популярности, широкому интересу к ней в Европе, Америке, а в последнее время и в России. Приведем, в частности, восторженную оценку «Книги мертвых», принадлежащую В.Й.Эвансу-Вэнцу: «В качестве книги, основанной в значительной мере на оккультных знаниях философии йогов, которые были фундаментальными дисциплинами буддийского университета в Наланде, этом Оксфорде старой Индии, сей трактат расценивается как один из самых замечательных трудов, принесенных Востоком в дар Западу» [там же, с. З]. Напомним, что оккультные знания исходят из существования скрытых сил в человеке и космосе, доступных лишь для посвященных.

Священная книга тибетцев «Бардо Тодоль», как полагают, возникла очень рано, в конце первого тысячелетия новой эры, еще когда жил Падмасамбхава или вскоре после его кончины (см. [The Tibetan Book 1960, с. 75]). Этот буддийский наставник и маг, как считается, основал в Тибете школу ваджраяны, которая давала своим последователям надежду достичь нирваны в течение одной человеческой жизни. В 775 г. его заботами было закончено в стране сооружение первого буддийского монастыря Самъе. Возникавшие монастыри становились центрами буддийского просвещения, в которых обучали не только буддийской обрядности, философии и догматике, но и медицине.

Тибетская традиция передает, что «Бардо Тодоль», одна из книг, авторство которых приписывается Падмасамбхаве, была спрятана в тайнике, чтобы сберечь ее для последующих поколений. Так или иначе, но множество буддийских рукописей ревностные буддисты во время гонений на них в Тибете в IX веке укрывали в пещерах, в расселинах скал, в других потаенных местах, благодаря чему немало книг сохранилось: их обнаруживали столетия спустя как бесценные сокровища (см. [там же, с. СLVШ]).

Падмасамбхава упомянут в самом начале «Бардо Тодоль»: «Лотосорожденный перевоплощенный Падмасамбхава, защитник всех живых существ» [там же, с. 85]. Последователи видели в нем эманацию Будды Гаутамы в тантрийском, глубоко эзотерическом, тайном, мистическом смысле.

Падмасамбхава, по-видимому, все же лишь положил начало созданию «Бардо Тодоль», высказав некоторые основные ее идеи. Это был обычный путь постепенного складывания, составления всех священных книг на пали, санскрите, тибетском языке в течение долгих веков: сначала появляется как бы зародыш или ядро будущей книги; она долгое время не записывалась и была известна лишь в устном бытовании, в религиозной практике, подвергалась влиянию народных сказаний и представлений, служила центром притяжения для других сочинений, которые концентрировались вокруг нее. И, наконец, сочинение приобретало письме